понедельник, 1 февраля 2016 г.

Узник Собибора рассказал, как эсэсовцы убивали людей двигателем от танка 

Фашистская машина концлагерей дала сбой — в лагере Собибор, который располагался в Польше, в октябре 1943-го восстали узники. Их возглавил офицер Красной Армии Александр Печерский.


Эшелоны из 30 товарных вагонов, в которых размещалось до двух тысяч заключенных, прибывали на глухую станцию Собибор ежедневно. В сосновом бору их встречали эсэсовцы, сообщавшие о том, что они начинают работать на благо Рейха, и просили написать открытки домой: все в порядке, мы прибыли, путь завершен.
Охрана в основном из прошедших спецподготовку пленных украинцев. Эсэсовцы торопились покончить с делом за полтора-два часа.
"Была дорога, которая называлась "дорога смерти". Колючая проволока, газовая камера. Загоняли по 300 человек в громадную газовую камеру, работал танковый движок, отработанными газами душили людей", — вспоминает Семен Розенфельд, узник концлагеря Собибор, участник восстания.
Место захоронения 250 тысяч евреев: мужчин, детей, женщин, стариков, свозившихся сюда со всей Европы.
"Собибор — место единственно успешного восстания в лагеря смерти за все время Второй мировой", — отметил министр культуры РФ Владимир Мединский.
Человек, успевший и сумевший спланировать и возглавить восстание, — красноармеец, лейтенант-интендант 28-летний Александр Печерский, попавший в лагерь тем же эшелоном, что и Семен Розенфельд. Он был старше большинства узников. Его сила, отвага и выдержка производили впечатления и на друзей, и на врагов.
"Карл Френцель, начальник лагеря, приказал Печерскому разбить пень и сказал ему, что, если он разобьет его за пять минут, что он получит пачку сигарет, а если не разобьет, то 25 плетей. Печерский смог его разбить за 4,5 минуты, а,когда Френц подошел к нему и сказал, вот тебе пачка сигарет, ответ ему, что не курит", — рассказал Илья Вастльев, координатор Общественного совета увековечивания памяти Александра Печерского.
Рискуя быть выданным каждый день в течение трех недель после изнурительной 16-часовой работы, он планировал восстание и побег с местными подпольщиками.
14 октября 1943 года подпольщики выманивают эсэсовцев в мастерские, обещая примерку новых сапог, кожаного пальто, осмотр свежевыструганного шкафа. В столярке их ждет Семен Розенфельд с ножом. У портного прячется 20-летний Аркадий Вайспопирс с загодя заточенным топором.
"Вызвали в мастерскую и начали примерять. Я сзади подошел и топором его ударил", — вспоминает узник концлагеря Собибор, участник восстания Аркадий Вайспопирс.
За полтора часа перед вечерним построением подпольщики перебьют 10 эсэсовских офицеров, оставив лагерь без начальства. Перед общим сбором раздастся свисток — условный сигнал на прорыв.
Десятки людей своими телами прорвали заграждения из колючей проволоки и попытались прорваться к лесу через минное поле. Многие погибли по дороге. Всего в восстании приняли участие 550 человек. На свободу прорвались 300. В течение нескольких дней эсэсовцы сумели поймать и расстреляли 150 бывших заключенных. До конца войны дожили 60 узников Собибора.
В канун международного Дня памяти жертв Холокоста президент России подпишет указ о награждении Александра Печерского орденом Мужества. Посмертно.
При жизни Александр Печерский не узнал заслуженной славы: партизанский отряд после побега, затем штурмовой батальон — аналог штрафбата, тяжелое ранение. В Ростове-на-Дону после войны он потеряет работу во время так называемой "кампании борьбы с космополитизмом" и ненадолго окажется в тюрьме.
Компетентным органам казался подозрительным человек, ведший переписку с товарищами по восстанию из Израиля, Голландии, США. Будучи невыездным, он собирал вокруг себя тех, кто мог приехать в Ростов, отмечая каждую круглую годовщину восстания.
"Никогда дедушка не мечтал об увековечивании. Он вообще был очень скромный человек. Единственное, чего он хотел, — добиться, чтобы люди знали об этом, чтобы это никогда не повторилось", — сказала внучка Печерского Наталья Ладыженко.
Александр Аронович умер зимой 1990-го. Тогда в скромном мемориальном музее Собибор не было даже стенда о его подвиге. Наконец после необъяснимых проволочек польские власти ответили согласием на предложение России участвовать в реконструкции мемориального комплекса. И это важно еще и потому, что в последнее время память о жертвах нацизма стала заложницей политической конъюнктуры.